«Сталкер» эпохи пост-пост. Кинокритик Андрей Шемякин о фильме Леонида Машинского «Страна мухоморов»
Февраль 8, 2010Февраль 8, 2010
Традиционно считается, что каждому новому времени – новое кино. Уж сколько раз твердили миру, что авангард кончился. Но он живёт, переназвавшись «андеграундом» и освободившись тем самым от необходимости рефлексии по поводу оснований собственного «небытия». Кинематографических «Записок из подполья» так и не появилось, поскольку времени на это подпольное существование отведено было всего ничего: с начала 80-х, сельяновско-макаровского «Дня ангела»(1980) – и до первой картины братьев Игоря и Глеба Алейниковых, сделанной в системе официального кинопроизводства, среднеметражного фильма «Здесь кто-то был»(1989).
Но времена действительно меняются. И сожаления об упущенных возможностях – сами по себе, а кинопоток – сам по себе.
Тихо, постепенно наступает время штучного кино, авторского в изначальном, так сказать, нововолновском смысле этого слова, когда автор не просто контролирует свою ленту с первого этапа работы над ней и до этапа последнего, но ещё и в том смысле, что каждый фильм, сделанный в этой эстетике, помимо «истории», – в том числе и рассказ о том, как автор себе представляет кино как таковое.
«Новая волна» делала фильмы-центоны; нам в России, похоже, удобнее создавать фильмы-палимпсесты, как сделал когда-то Феллини, рассказав историю своего «Корабля».
Написав всё это, я вдруг понял, однако, что к «Стране мухоморов» – фильму Леонида Машинского, очень интересного поэта и музыканта, знающего кино так, как могут его знать только люди, пришедшие из киноманских 70-х-80-х, то есть времени бескорыстной любви к кино – всё сказанное выше если и имеет отношение, то косвенное.
Это вещь свободная, появившаяся по внутренней потребности, а не по необходимости что-то делать с «историей кино», замершей в точке замерзания, потому что поток так у нас и не перешёл в процесс, и хорошие фильмы по-прежнему не окликают друг друга, а появляются подобно бутылкам, брошенным в море, – авось выловят и прочитают. А чего читать, когда всё примерно про одно и то же.
«Страна мухоморов», однако, дело другое. Изделие ручной работы, по определению шероховатое, но живое, это, осмелюсь сказать, –«Сталкер» эпохи пост-пост. Когда все слова уже сказаны и все «новые» слова сказаны тоже, интересно попробовать вообще сказать «словами», а не цитатами.
Автор это и делает, переключаясь со стиля на стиль, путешествуя из сюжета в сюжет, как слушатель переключает каналы радио, прежде чем настроиться на свою волну.
«Страна мухоморов» начинается с пролога, снятого в стиле подпольной короткометражки об авторском самочувствии (несть им числа), продолжается как документальный репортаж о путешествии в ближнее Подмосковье, снятое удивительно точно, с внезапной и невероятной силой подлинности, как самая сталкерская Зона сейчас, поскольку именно здесь «нельзя стоять и каждую минуту всё меняется». Потом картина внезапно отсылает к незабвенным юфитовским «Рыцарям Поднебесья»(1989) – собственно, пародии на комсомольские фильмы о Великой Цели и «Сталкера» одновременно. Ещё немного – и вышел бы капустник для своих. Но! Дальше фильм выруливает в сторону «Процесса» хоть Кафки, хоть Орсона Уэллса, а может, и «Приглашения на казнь» Владимира Набокова. И, наконец, подмигнув «Часу расплаты» Филипа Дика и Джона Ву (в сцене получения исчезнувших в Зоне предметов), заканчивается как хипповски-битнический «фильм дороги» – ну просто сплошной позитив и полная открытость миру, ещё недавно полному ловушек и соблазнов насилия.
…Вот уж воистину сеанс культур-психоанализа, проведённого мастерски и с юмором. Герой здесь – в то же время и Автор, как если бы собака Павлова решилась экранизировать эксперимент, над собой проведённый. Но сама процедура предъявления опыта зрителям чисто буддистская: идти по фазам познания мира, по пути смены ощущений от этого познания.
И поскольку Леонид Машинский точно не видел замечательную картину визуального антрополога Андрея Головнёва «Пегтымель» – о процедуре принятия мухоморов в культуре чукотских шаманов, а также о том, как меняются их представления о мире по ходу этого процесса – и даже не слышал о ней, остаётся предположить, что в нашем по-прежнему экспериментально создаваемом пространстве современные фильмы всё же начнут аукаться.
Привет «Пыли» Сергея Лобана. То была, мне кажется, первая ласточка действительно нового кино, «Страна мухоморов» – уже вторая, а когда весна придёт – не знаю. В этом фильме – сплошное лето. Но позвольте удержаться от новых ассоциаций: картину интересно смотреть, не особенно рефлексируя.
Ну вот. Посмотрев картину в трёхчасовой редакции (пишу именно о ней), я оторопел, а потом обрадовался.
Во-первых, никакой гарантии, что автор (и соответственно герой) обо всех предложенных мной отсылках «помнит» – это не аллюзии, а просто состав атмосферы такой. Снимает, как дышит. Иногда (особенно во второй половине) начинает задыхаться. Потому что это уже тема, а не стиль и не ритм.
Во-вторых, «Страну мухоморов» можно именно прочитать, то есть посмотреть, мысленно задавая вопросы реальности вслед за автором по ходу развития его сюжета, чтобы услышать его ответы. Попробую их перевести с киноязыка на русский.
– Где Зона свободного дыхания, когда любой сюжет рискует оборваться, поскольку повествование, едва начавшись, упрётся в цитату?
– Не кидаться в сторону на любой раздражитель. Не идти, куда предлагают, если не понял, зачем, а если понял, тем более. Не ждать исполнения всех желаний там, где каждое может обернуться статьёй уголовного кодекса, которую тебе предъявят как раз в тот момент, когда ты попробуешь отключиться в невольном кайфе. Не соглашаться с обвинениями, витающими в воздухе, и не разделять философии жертвенного страдания ни за что (привет «Оптимистической трагедии»!), потому что вместо Воскресения может обнаружиться подмена, и в этом смысле и в нашем социуме Жертвы никакой нет – Кафку былью сделали, а Благая Весть – где-то, но не здесь, не вовне. Поэтому и не стоит принимать возможного избавления от угрозы там, где ЭТА опасность – ложная, а зависимость от избавителя может стать настоящей, как индеец из песни группы «Ноль».
И, в конце концов, если без аллегорий, – можно выйти на белый свет, остаётся лишь подобрать то, что исчезло незнамо когда и где. А именно – точный адрес, то есть достоверное (стало быть, киногеничное) ощущение «здесь и теперь». И, как следствие, – свободное зрение, помогающее освободить названные «предметы» от функционирования в символическом обмене не по Марксу, но по Леви-Строссу, ощупать их камерой и применить по назначению.
А такое зрение, предъявленное Леонидом Машинским в данном случае непосредственно на экране, и есть кино, извините.
| « предыдущая новость | следующая новость » | |
